наблюдать за движением в порту, слушать его музыку могу бесконечно долго
особенно ночью

( +1 )

октябрь. море. lenakvitka

( +3 )

в воскресение во львове жарко, дышим кофе, и пальцы липки от сахарной ваты
никак не можем найти памятник захер-мазоху
 fleur. они еще прекраснее, чем в москве, чем в киеве, музыка переплетается с атмосферой города, и я почти не дышу
ночью ощущение, что ходишь по заброшенным декорациям. пьем джин под скамейкой у собора

в воскресение в одессе встречаем несметное количество кошек
с крыши на соборной наблюдаем море, слушаем детские песенки, желтый заяц качается под колокольный звон
вечером акустика fleur в маленьком уютном "выходе"
а ночью бомжуем. отвратительный vana tallin становится неплох с молоком на бывшем бульваре искусств, особенно, когда так холодно, особенно, когда вся ночь впереди, особенно, когда больше нечего пить. совсем замерзаем, ходим по улицам, закутавшись в плед. как же холодно, как же холодно, и хочется спать
ночной порт шумит
много кофе, очень много кофе из автомата. четыре или пять утра, туман спускается, площадь молочно-оранжевая. один плед на двоих - это очень мало. хочется обняться и заснуть, но вместо этого хожу от фонаря к фонарю, потом сажусь на скамью, безучастно смотрю, как начинают убирать вчерашний срач с асфальта. на нас не обращают внимания, возможно, мы уже умерли
время приближается к шести. если сейчас не встанем и не пойдем, то вообще уже больше не встанем. встаем и идем, дерибасовская блестит от растаявшего тумана, волосы мокры, ночь подходит к концу. впереди целый день в городе у моря

 

на жд путях начинаю чувствовать осень
под переплетением проводов, на спутанных рельсах
под psyclon nine шепчущий, орущий, рвущий
среди всех этих разноцветных огней, звезд, рева поездов, красных точек-самолетов высоко
электричество вместе с осенью вдыхается с холодным воздухом, растекается с кровью по венам
я чувствую осень

стопка билетов растаяла, и я остаюсь в этой московской мокрой осени

особо счастливые моменты он отмечал на теле
шрамами, ожогами от сигарет
когда становилось очень плохо, он смотрел на них,
вспоминал, как хорошо было
и слезы текли сильнее

не люблю пить в одиночку
но что делать

никто не хочет со мной?

в круге теплого оранжевого света фонарщик находит забытую кем-то карту
осень еще не наступила, но опавшие, сухие от жары листья уже шуршат на асфальте
ощущение сюрреальности, что-то пьянящее в воздухе
такими ночами надо говорить всякую чушь. пустую, и такую важную
просто невозможно молчать
город невнятно шепчет, деревья шумят, море где-то там внизу не спит, ты тоже не молчи, говори
говорите весь вечер, всю ночь, под утро, под сигаретный дым
все очень правильно. подхожу к окну, чтобы выдохнуть-вытолкнуть приступ тоски
 

просыпаюсь в последнем летнем дне

 

в одессе пил коньяк с самой прекрасной женщиной

( +1 )
 

 

в смоленске утром понедельника я поднимаюсь на пустую крепостную стену, перед которой бегают мальчики из ближайшего колледжа, поедаю мороженое и смотрю на их усилия. потом поворачиваюсь спиной и смотрю между зубцами на зеленый луг, на голубое небо со взбитыми сливками облаков. вздрагиваю - подходит некто в капюшоне, просит сигарету. удивляется, что я делаю в столь ранний час в таком месте. оказывается, мальчик, ночует на стене уже третьи сутки. если его помыть и вычистить грязь из-под ногтей, будет красавчик. потом лежим на зубцах, пугаем случайных туристов сверху, учит вертеть фломастер между пальцами как-то по-особому, нюхаем табак. ветер и солнце, земля так далеко, небо так далеко, мы где-то посередине

в рязани утром понедельника я спасаюсь от жары в тени деревьев у кремля, фотографирую что-то. потом вдруг образовывается солидный дядечка, оказывается каким-то там главным специалистом риу какого-то экспобанка, департамент регионального бизнеса (смотрит на визитку), пытается разговорить меня, приглашает пить пиво, но вместо этого гуляем час-два-три по кремлю, окрестностям. меня осыпают интереснейшими подробностями о городе, его истории и истории вообще. как бонус - байки о больших шишках, с которыми ему доводилось пить, и которых уже нет по эту сторону неба, случайные факты о владельцах крутых коттеджей на нашем пути, о том, почему здесь поставили этот ресторан, где принимали хрущева (или кого там) во время его единственного приезда, почему застрелился такой-то, еще, еще, еще, всего не упомнить. потом его вызывают на работу, он извиняется, что бросает меня, вручает визитку, звони, говорит, как надумаешь приехать - встречу

play

в запирающемся ящике стола лежит билет в киев. иногда я отпираю его и проверяю билет, как будто бы он может куда-то пропасть
ровно через месяц - в киев, а потом куда ветер подует

вчерашний день пропитан дымом папирос двадцатилетней с лишним выдержки и напоен запахом сирени
слишком много солнца, но это неизбежно
спасибо за.

двести километров на юго-восток, и я услышу музыку. уже скоро

жажда снега

внутри холодная космическая электронная музыка, ощущение стеклянного крошева под ногами и ничего больше

 

с каждым днем легкие все больше покрываются сажей
немного джина, много холодного молока